Новая Англия - страница 6
Именно Пекотская война явилась толчком к образованию колонии Коннектикут и колонии Нью-Хейвен, расположенной на западе от нее. Участь пекотов вскоре разделили недавние союзники англичан — наррагансеты, а за ними другие индейцы, чьи земли граничили с Массачусетсом и вновь создаваемыми пуританскими колониями. Пекотская война послужила началом узаконенного рабства в Новой Англии. Рабами сделали попавших в плен пекотов. Вскоре, в 1638 г., в Массачусетс была доставлена первая партия черных невольников.
Рабство, правда, не стало значительной и неотъемлемой частью жизни колоний Новой Англии из-за направленности тамошнего хозяйства, главным образом зернового, огородного, скотоводческого, определившегося природными условиями, сходными с теми, к которым поселенцы привыкли на родине и которые препятствовали внедрению рабовладельческого плантационного хозяйства.
В период между рейдом Эндикотта и окончанием Пекотской войны в Массачусетсе возникла новая оппозиция политике лидеров колонии. Ее вдохновителем была Энн Хатчинсон, 40-летняя хозяйка большой и многодетной семьи зажиточного бостонца.
Вокруг отзывчивой и энергичной Энн собрался кружок женщин. Постепенно, кроме обычных дел, они под влиянием своей горячо верующей руководительницы стали обсуждать религиозные вопросы. К кружку присоединились свояк Энн, священник Джон Вилрайт и еще несколько мужчин, но Энн сохранила свою руководящую роль и начала выступать в качестве проповедницы.
Она утверждала, что местные священники подменяли духовное «очищение» и связанное с этим возможное «спасение» «очищением», которое определяется прежде всего праведностью поведения. Она учила, что «святость» приходит к человеку через «божественное откровение», т.е. через непосредственное «общение верующего с Богом», которое и дает познание «святой истины». Мысли, неизбежно ведущие к отрицанию монополии священников на «истинное» толкование «слова Бога» (Библии) и отрицанию права магистрата, опираясь на их толкование, определять праведников, поддерживать «истинную» организацию церкви и «истинное» вероучение.
Магистрат и священники-ортодоксы с яростью ополчились против новоявленной проповедницы. Энн и ее сторонников стали называть «антиномистами». Их обвиняли в еретической претензии на личное общение с богом, в снижении «высоких истин» до вульгарных представлений «черни». Однако число антиномистов росло. Колонисты, недовольные духовным угнетением, бесправием и эксплуатацией, искали и находили в проповедях Энн необходимое для того времени и места религиозное оправдание своего недовольства.
Самой активной силой возникшего движения оказались купцы Бостона, где происходили главные события. Местные купцы, к которым принадлежала и семья Хатчинсонов, были недовольны торговыми ограничениями, которые вводил магистрат, хотели пробиться в ряды «аристократов». В отличие от других антиномистов им было легче употребить богословскую аргументацию для своих целей: они, будучи фрименами, имели возможность высказать свои взгляды на Общих собраниях, а передвигаясь для торговли — в разных поселках колонии.
Колонисты, испытав прямое угнетение, в большинстве своем даже не являвшиеся членами церквей, выражали свое отношение к возникшей борьбе стихийным и более или менее шумным одобрением слов Энн, священника Вилрайта и других антиномистов.
Положение врагов антиномии осложнилось в связи с переходом на сторону их противников губернатора Вейна, разглядевшего корыстный и тупой фанатизм членов возглавляемого им магистрата, не отвечавшую идеям конгрегационализма роль священников в политической жизни колонии. Попытка ортодоксов добиться осуждения «ереси» антиномистов на Общем собрании провалилась.
Напуганные ортодоксы, возглавляемые Уинтропом и священником Джоном Вильсоном, недалеким, но упорным и фанатичным до безумия, мобилизовали все возможные силы, пустили в ход все средства, чтобы вернуть себе прежнее влияние и подорвать силы своих противников. Они не гнушались подлогов, шантажа, запугивания. Кроме этого, им помогла горячность юного Вейна, которого они представляли опрометчивым и неопытным в делах управления. Им помог страх фрименов перед «анархией», «бунтом черни» и вмешательством метрополии, чем все время пугали враги Энн.
На весеннем перевыборном собрании 1637 г. Вейн потерял место губернатора. Его сменил Уинтроп, заместителем стал Дадли, а их единомышленники — ассистентами. Новый магистрат издал приказ, затруднявший въезд в страну новых поселенцев, стремясь тем пресечь возможность пополнения рядов антиномистов людьми из бурлящей Англии. Чтобы сторонники антиномии не проникли в конгрегации, вступление туда было ограничено, кроме прочего, введением дополнительных правил приема.
Ослабил антииомистов и отъезд вызванного на родину Вейна. Антиномия лишилась своего политического лидера. Тогда ортодоксы поспешили нанести удар по духовному лидеру движения. В нарушение принципов конгрегационализма в августе 1637 г. они собрали синод священников. На этом синоде взгляды и деятельность Энн Хатчинсон подверглись осуждению. Рядом постановлений суживались рамки независимости отдельных церквей (запрещение свободного перехода из одной конгрегации в другую, право магистрата поддерживать церковную дисциплину, фактическое запрещение религиозных дискуссий).
Не имея перед собой такого противника, как Вейн, опираясь на решения синода, используя старый жупел «раскола» и новый — растущее влечение к антиномии «черни», ортодоксы перетянули на свою сторону влиятельного священника Джона Коттона, который до этого не определил своей позиции и порой защищал Энн. Он перешел в стан ортодоксов, когда понял, что антиномия угрожает теократическому и олигархическому направлению политики, проводимой членами магистрата и священниками в интересах «аристократов». С тех пор он сделался одним из главных врагов Энн, тем более опасным, что именно он, виднейший английский богослов того времени, с наибольшим авторитетом мог указать на еретические «заблуждения» проповедницы.
На ноябрьском Общем собрании 1637 г., превращенном усилиями ортодоксов в пристрастное судилище, Энн и ее ближайшие сторонники были осуждены на изгнание. Другим видным антиномистам приказали сдать оружие, которое тогда было непременным снаряжением свободного колониста. Сделали все возможное, чтобы запугать и дискредитировать каждого проявившего сочувствие антиномии. Поле боя осталось за ортодоксами, которых возглавляли магистрат и связанные с ним священники.
Борьба сплотила, а победа усилила их власть, которая приняла определенно олигархический характер. Существовавший в колонии режим «аристократической теократии» после поражения антиномии превратился в режим «теократической олигархии». Ее составляли административные и духовные руководители колонии — фанатики массачусетской пуританской ортодоксии, местные высшие «аристократы».