Международные отношения и Англо-Американская война 1812 г. - страница 2
Дж. К. Адамс со своими на первый взгляд безобидными жалобами и просьбами по поводу задержанных грузов и судов, шедших под американским флагом, способствовал обострению русско-французского конфликта. «Вы здесь большие фавориты, — заметил французский посол в Петербурге Дж, К. Адамсу. — Вам удалось получить могущественную защиту, и почти всем вашим судам разрешен доступ».
Успешные результаты, которыми заканчивались американские представления в России, немало озадачили самого Дж. К. Адамса. Ему казалось невероятным, что Александр I и Н. П. Румянцев продолжали отстаивать права нейтралов даже перед лицом открытого военного конфликта с Наполеоном, тогда как сами Соединенные Штаты терпеливо переносили унизительные оскорбления их флага как со стороны Франции, так и со стороны Англии.
Весной 1809 г. Соединенные Штаты пошли на принятие так называемого акта о запрещении сношений (Nonintercourse Act), который разрешал торговые связи со всеми странами, кроме Франции и Англии. Торговля же с этими странами запрещалась до тех пор, пока обе или одна из них не отменят свои ограничения в отношении американского судоходства.
Первоначально правительству Мэдисона удалось договориться с британским посланником Д. Эрскином об условиях урегулирования конфликта, но в Лондоне это соглашение решительно отвергли. Вместо уступчивого Эрскина в Вашингтон был направлен Ф. Джексон, с которым Дж. Мэдисон вскоре прервал всякие сношения. В свою очередь, Джексон назвал президента «упрямым ослом» и был отозван в Лондон.
Не многим лучше развивались отношения США с Францией. Правда, на словах правительство Наполеона I объявило летом 1810 г. об условной отмене своих декретов в отношении американской торговли, но это оказалось лишь ловким маневром с целью усилить вражду между США и Англией. Захваты американских судов французами не только не прекратились, но даже участились.
Быстро усиливались воинственные настроения и в самих Соединенных Штатах. После открытия сессии конгресса 12-го созыва в ноябре 1811 г. преобладающее положение в нем заняли «военные ястребы».
Их красноречивый лидер Генри Клей был избран председателем палаты представителей. П. Б. Портер, Дж. Кэлхун, Дж. А. Харпер, Ф. Грунди заняли ведущее положение в комиссии палаты по иностранным делам.
Л. Чивз возглавил комиссию по делам флота. Государственный секретарь Дж. Монро и сам президент Мэдисон также активно выступали в поддержку военных мероприятий, и можно сказать, что в 1812 г. военная партия включала как большинство республиканских лидеров конгресса, так и членов администрации.
Обосновывая необходимость объявления войны Великобритании, президент Дж. Мэдисон в послании конгрессу 1 июня 1812 г. ссылался на продолжавшуюся практику оскорбления флага Соединенных Штатов, насильственный захват американских матросов, нарушение британскими военными кораблями спокойствия берегов и безопасности торговли США, объявление «бумажной блокады», «указы в совете», грубо попиравшие интересы нейтрального мореплавания, и, наконец, поддержку англичанами антиамериканских выступлений индейских племен. В послании президента Великобритания справедливо обвинялась «в ряде актов, враждебных Соединенным Штатам как независимой и нейтральной стране».
Действительно, на протяжении 1803-1812 гг. англичане захватили более 900 торговых судов Соединенных Штатов. Многие тысячи американских моряков были насильственно сняты со своих кораблей и завербованы в британский флот. Резко осуждая действия «владычицы морей», К. Маркс отмечал, что на протяжении ряда лет Англия отказывалась «не от того, чтобы дать удовлетворение за открыто совершавшееся ею нарушение права,— она отказывалась прекратить это нарушение».
Таким образом, в известном смысле война 1812 г. являлась продолжением справедливой освободительной борьбы Соединенных Штатов за независимость 1775-1783 гг. Это, однако, не означает, что обе войны были тождественны и что между ними можно поставить знак равенства.
За 30-35 лет, истекших со времени войны США за независимость, безусловно, произошли большие изменения как в международной политике, так и во внутреннем положении самих Соединенных Штатов. Особенности исторического развития США, прежде всего наличие «подвижной границы» на Западе, способствовали тому, что тенденция к экспансии, заложенная в самой природе капитализма, получила в Соединенных Штатах самое широкое развитие.
Материалы конгресса США, личные бумаги Г. Клея, Дж. Кэлхуна и других содержат многочисленные данные об экспансионистских планах правящих кругов США накануне войны 1812 г. Весьма воинственную позицию занимали и многие американские газеты, в частности влиятельная «Уикли реджистер», издававшаяся X. Найлсом с 1811 г. в Балтиморе.
Еще в 1810 г. Г. Клей пространно обосновывал необходимость войны с Великобританией и легкость захвата Канады. Несколько позже он выразил надежду увидеть новые Соединенные Штаты, «охватывающие не только старые 13 штатов, но и всю страну к востоку от Миссисипи, включая Восточную Флориду, а также некоторые территории к северу от них».
Аппетит «военных ястребов» быстро возрастал, и на заседаниях конгресса 12-го созыва стали раздаваться еще более воинственные призывы. «Я не смогу умереть удовлетворенным,— заявил конгрессмен Р. Джонсон, — пока не увижу ее (т.е. Англию) изгнанной из Северной Америки, а ее территории — включенными в Соединенные Штаты». «Мне представляется, — утверждал другой член палаты представителей, Дж. А. Харпер, — что творец природы наметил наши границы на юге Мексиканским заливом и на севере — районами вечного холода».
Выдвигая планы захвата английской Канады, конгрессмены мало считались с элементарной логикой. По этому поводу школьный учитель из Северной Каролины Р. Стэнфорд справедливо заметил: «Как же, господин спикер, мы собираемся защитить торговлю? Захватом Канады! Каким образом захват Канады обеспечит защиту торговли? Это похоже на то, как если бы какой-то человек для охраны своего рисового поля захватил и огородил кукурузное поле соседа».
Можно добавить, что Соединенные Штаты стремились «оградить» сразу два соседних поля: одно на севере (Канада), другое на юге (Флорида). Такое «огораживание» как бы уравновешивало южные и северные интересы и вполне устраивало обе основные «секции» Союза.
«Канадско-флоридская сделка» (Canada-Florida deal), разумеется, никогда и нигде не была официально зафиксирована, но в силу объективных обстоятельств и северные и южные сторонники экспансии оказались по сути дела в одном лагере.
Достаточно откровенно мысль о «сохранении равновесия правительства» путем одновременного присоединения к «этой империи» (речь шла о США) Флориды на юге и Канады на севере сформулировал Ф. Грунди (штат Теннесси), выступая в палате представителей 9 декабря 1811 г.
Именно так восприняли его выступление не только позднейшие историки (Г. Адаме и Дж. Пратт), но и непосредственные слушатели в конгрессе, в частности глашатай интересов Юга Дж. Рэндолф. Кстати, последний в то время был настроен очень критически в отношении «военных ястребов» и зло высмеивал истинные замыслы своих коллег. Выступая в палате 16 декабря 1811 г., он заявил: «Если вы начнете войну, то это будет война не за сохранение или защиту ваших морских прав. Аграрная жадность, а не морское право вызывает необходимость войны. Мы слышим только одно слово — жалобно скулящее, вечно на одной и той же монотонной ноте — Канада! Канада! Канада!».
Само содержание англо-американских противоречий по торговым и морским вопросам в годы, непосредственно предшествовавшие войне 1812 г., начинало меняться. «Речь идет не о посреднической торговле, по поводу которой в настоящее время наша страна спорит с Великобританией,— заявил в палате представителей Ф. Грунди. — В действительности спор носит совсем иной характер; он затрагивает интересы всей нации. Дело заключается в праве экспортировать на внешний рынок продукцию нашего собственного сельского хозяйства и промышленности». Это утверждение имеет принципиальное значение, так как показывает заинтересованность Соединенных Штатов, испытывавших в то время серьезные экономические трудности, в расширении экспорта собственных товаров.
Учитывая настроения в пограничных районах, генерал Э. Джексон весной 1812 г. обосновывал необходимость присоединения английских владений в Северной Америке ссылками на право Соединенных Штатов на свободную торговлю и особенно продажу на внешнем рынке товаров американского производства, «которые в настоящее время гибнут у нас на руках, потому что владычица морей запрещает нам перевозить их в любую зарубежную страну».
«Цена нашего хлопка понизилась до 7 центов, а наш табак уже ничего не стоит», — возмущался в конгрессе представитель Мэриленда Р. Райт и связывал создавшееся положение прежде всего с политикой Англии и Франции, которые крайне затрудняли доступ американских товаров на европейский рынок.