Революционная ситуация и избирательная кампания 1860 г.
Анализируя причины и характер гражданской войны в США, Маркс указывал, что борьба между противниками и сторонниками рабства была «движущей силой истории Соединенных Штатов в течение полувека» перед гражданской войной 1861-1865 гг. Негритянская проблема являлась, естественно, и важнейшим компонентом революционной ситуации, предшествовавшей гражданской войне.
Война в Канзасе и восстание Дж. Брауна — первые свидетельства того, что антагонистические противоречия между рабовладением на Юге и капиталистической системой на Севере уже вышли за рамки политической и экономической борьбы. США вступили в фазу революционной вооруженной борьбы, которая должна была определить дальнейшие пути социально-экономического и общественно-политического развития страны2.
Решающим фронтом борьбы между двумя системами являлась экономика. Влиятельные круги буржуазии Севера были заинтересованы в рабовладении, получая солидную долю прибыли от варварской эксплуатации негров-рабов. Достаточно указать на то, что буржуазия Нью-Йорка имела 40 центов с каждого доллара прибыли, которую давал выращиваемый рабами Юга хлопок — главная культура рабовладельческих южных штатов.
Развитие революционной ситуации шло в рамках нараставших противоречий между рабовладением и капиталистической системой хозяйства.
Этот процесс ни в коей мере не укладывается в примитивную социально-политическую схему: капитализм развивался по восходящей линии, а рабовладение неуклонно хирело и теряло свои экономические и политические позиции. Американская действительность кануна гражданской войны характеризовалась параллельным развитием капитализма и рабовладения. Другой вопрос, какая из этих систем хозяйства имела историческую перспективу.
В те годы рабовладение получило мощный экономический стимул для своего развития. Хлопок, выращиваемый на плантациях Юга, сбывался не только на Север. Маркс указывал, что рабство негров в США с самого начала ориентировалось на мировой рынок. В частности, текстильная промышленность Англии и других европейских стран была одним из важнейших потребителей американского хлопка. В Англии, в ряде европейских стран, несколько позднее и в США, начался промышленный переворот.
Несмотря на коренное различие в системах хозяйства Севера и Юга, обе в значительной мере дополняли друг друга. Так, текстильная промышленность Севера базировалась на хлопке, выращиваемом рабами, а южные штаты были рынком потребления для хлеба, промышленных товаров и предметов широкого потребления, производившихся на Севере.
Экономический потенциал класса, его экономические позиции обычно находят соответствующее отражение в его политических позициях, в том объеме государственной власти, которым он располагает.
Однако своеобразие истории США в период между двумя революциями заключалось в том, что, располагая сильнейшими экономическими позициями, буржуазия Севера не имела соответствующих позиций в федеральных органах власти. Вплоть до 1856 г. 11 президентов из 16 были южанами, большинство остальных тоже являлись орудием в руках рабовладельцев. Со времен Джексона до гражданской войны демократическая партия, партия рабовладельцев, контролировала правительство и сенат в течение 24 лет, Верховный суд — 26, палату представителей — в течение 22 лет.
Выдающийся руководитель негритянского освободительного движения XIX столетия Фредерик Дуглас заявлял: «Хозяева рабов были хозяевами республики, их власть была почти неоспорима, их сила непреодолима».
Олигархический характер социальной структуры рабовладельческого Юга подчеркивал Маркс. Он писал, что в южных штатах господствует «ограниченная олигархия, которой противостоят многие миллионы так называемых белых бедняков». Эту же сторону проблемы отмечал русский революционный демократ Н. Г. Чернышевский, который писал, что на Юге США «вся власть фактически принадлежит нескольким десяткам тысяч богатых плантаторов, которые держат в невежестве и нищете не только своих негров, но и массу белого населения этих штатов».
Противоречия между рабовладельческим Югом и буржуазным Севером имели комплексный характер, они охватывали вопросы и внутренней и внешней политики. В частности, рабовладельцы были заинтересованы в экспансии в южном направлении. Захват новых территорий на юге давал возможность расширить земли под хлопок. А без распространения на новые, не истощенные хищнической обработкой земли рабство не могло существовать. Рабовладение напоминало велосипедиста, который должен постоянно двигаться вперед, чтобы сохранять равновесие. Буржуазный Север больше был заинтересован в экспансии на север и на запад. Выход из этого противоречия был найден в экспансии и в том, и в другом направлении.
Несмотря на исключительно острый, антагонистический характер противоречий между буржуазным Севером и рабовладельческим Югом, буржуазия и рабовладельцы были едины в своем стремлении не допустить участия широких масс рабочих, фермеров, негров в решении этих проблем. Они считали, что борьба за власть — это их внутреннее, «семейное» дело, что обладание государственной властью — привилегия элиты общества.
Влиятельные круги буржуазного Севера были не прочь овладеть властью в масштабах всего Союза, но классовый инстинкт подсказывал им, что они должны проявлять максимум сдержанности и осторожности, когда возникал вопрос об имущественных правах южных рабовладельцев. Сверхосторожность, постоянное стремление к компромиссу, к поискам наиболее безболезненного для классовых интересов буржуазии и рабовладельцев решения сложных проблем — все это накладывало отпечаток на развитие революционной ситуации в США в канун гражданкой войны.
Однако кардинальный вопрос всякой революции — вопрос о власти может быть решен только революционным путем, т.е. при активном участии широких народных масс, которые имели свои классовые интересы в борьбе против рабовладения. Прослеживалась прямая связь между необходимостью уничтожения рабства и борьбой рабочего класса за улучшение своего положения. Улучшению положения рабочих мешали конкуренция рабского труда и широко распространенное среди господствующих классов мнение, что трудящиеся массы существуют для рабства.
Многомиллионное фермерство страны видело в рабстве важнейшее препятствие в борьбе за закон о гомстедах, в борьбе за западные земли, куда устремились два мощных потока колонизаторов: свободные фермеры и плантаторы-рабовладельцы. На западных землях эти потоки столкнулись, и революционная ситуация переросла в Канзасе в открытую вооруженную борьбу между сторонниками и противниками рабовладения.
Четыре миллиона рабов и их свободные черные братья на Севере и на Юге видели в борьбе против рабовладения единственное средство избавления от рабства и расовой дискриминации.
Классовые интересы широких трудящихся масс заставляли их становиться в ряды активных борцов против рабовладения. И этому не могли помешать никакие компромиссы между лидерами буржуазного Севера и рабовладельческого Юга. О возрастании активности трудящихся масс свидетельствовали мощный поток свободных колонистов, неудержимо двигавшийся на Запад, усиление негритянского освободительного движения, активизация аболиционистов.
Особенностью революционной ситуации в США в канун гражданской войны являлась ее антирабовладельческая направленность. Это естественно, так как борьба за уничтожение рабства была главным вопросом на протяжении всего периода между двумя американскими революциями.
Наряду с вопросом о рабстве исключительно важную роль в развитии революционной ситуации, а позднее и гражданской войне сыграл аграрный вопрос. В июле 1861 г. Маркс писал Энгельсу: «При более внимательном изучении американских дел я пришел к заключению, что конфликт между Югом и Севером разразился благодаря тому воздействию, какое оказало на ход событий необычайное развитие штатов Северо-запада». Северо-запад был подлинной ударной силой антирабовладельческого блока. «Эта сила, — указывал Маркс, — не была склонна ни по традициям, ни по темпераменту, ни по образу жизни тащиться от компромисса к компромиссу, подобно старым северо-восточным штатам».