Наука и техника - страница 9
В 80-х годах, вслед за открытием золота на Аляске, туда был направлен ряд экспедиций, однако они носили в основном золотоискательский характер, и только с 1897 г. Геологическая служба начала сплошное геологическое обследование полуострова (экспедиции А. Брукса, Э. Леффингуэлла) в рамках программы геологического изучения и картирования всей территории США и их владений. Р. Э. Пири в ходе своих экспедиций 1892-1906 гг. несколько раз пересек и обследовал северный купол Гренландии, а 6 апреля 1909 г. достиг Северного полюса.
Ф. Кларк в 1889 г. начал подсчеты среднего содержания элементов в земной коре и вывел практически для всех известных тогда элементов показатели, которым позже по предложению уточнившего их А. Е. Ферсмана было присвоено название «чисел Кларка», или просто «кларков». Работавший совместно с Кларком Г. С. Вашингтон начиная с 1905 г. создал оригинальную схему геохимической зональности Земли.
Дж. Хейфорд в 1909 г. выполнил наиболее точный для начала XX в. расчет фигуры Земли, и его модель была затем принята в качестве эталона Международным геодезическим и геофизическим союзом. В области физики атмосферы значительным достижением явился тот факт, что А. Кеннелли (в 1887-1894 гг. работал в качестве главного ассистента Эдисона в его лаборатории в Уэст-Ориндже) в 1902 г. указал на существование в атмосфере на высоте 100-300 км отражающего электромагнитные волны слоя.
Этот важнейший компонент ионосферы получил название слоя Кеннелли — Хевисайда, поскольку одновременно с Кеннелли он был открыт английским физиком О. Хевисайдом.
В истории геоморфологии заметный след оставило учение У. Дейвиса о формировании рельефа от взаимодействия экзогенных и эндогенных факторов; его же концепция возникновения асимметричных пластовых ландшафтов (куэстовых гряд); разработанные Г. К. Джилбертом представления о зависимости рельефа от поднятий (преимущественно молодых в геологическом смысле) и опусканий земной коры.
Таким образом, в конце XIX — начале XX в. для американской науки характерны в основном те же тенденции, что и для мировой науки в целом, включая рост масштабов и эффективности исследования, интеграцию (например, между биологическими и медицинскими, астрономическими и физическими знаниями) и дифференциацию, усиление совместного характера научного труда на базе новых форм организации и коммуникации в науке. Были достигнуты существенные успехи на ряде участков научно-технических работ, в особенности за последние годы рассматриваемого периода (генетика, экспериментальное подтверждение квантовой физики, ряд областей астрономии и т. д.).
Не случайно и прогресс в организации научных исследований приходится в основном на эти годы, хотя, с другой стороны, немалую роль здесь сыграло и стремление поставить науку на службу военному производству, поскольку этот отрезок времени совпал с подготовкой и участием США в первой мировой войне. Это стремление усилилось под воздействием признания необходимости науки для укрепления экономического, индустриального и военного потенциала.
Усиление эксплуатации научно-технической сферы со стороны монополий, выделение ими определенной части своих доходов на цели исследований и разработок не могли не привести к проникновению в эту сферу коренных пороков империализма: конкуренции; зависимости от экономической конъюнктуры и кризисных спадов; дискриминации, в частности расовой; милитаристских тенденций.
Все в большей мере проявлялись отрицательные последствия неорганизованного и хаотического технического воздействия на природу: эрозия почвы, рост загрязненности окружающей среды, вымирание многих видов ранее обитавших на территории США организмов. Почти исчезли бизоны, до 80-х годов встречавшиеся миллионными стадами; к 1900 г. вымер странствующий голубь — характерный представитель животного мира Северной Америки; невосстановимо погибли и многие другие виды растений и животных.
Экологические нарушения, вызванные научно-техническим прогрессом и ростом производительных сил в условиях бесконтрольного загрязнения и нарушения среды, привели к необходимости срочных мер по восстановлению численности промысловых рыб, редких животных, по охране ценных экологических комплексов и т. д.
Однако такие меры, если не считать организации нескольких заповедных территорий и рыбонадзорных станций, практически отсутствовали. Вплоть до 1916 г., когда был принят акт о службе национальных парков, не существовало какой-либо общей системы охраны природы в масштабе страны.
Все в возрастающей мере наука и техника в конце XIX — начале XX в. использовались в целях придания массового, стандартизованного характера не только материальному, но и духовному производству, в целях капиталистической интенсификации труда и увековечения существующих социальных отношений. Неудивительно, что господствовавший в широких слоях интеллигенции в середине XIX в. сциентистский оптимизм все чаще уступал место антисциентистским настроениям. Достаточно сравнить знаменитое уитменовское «ура позитивным наукам! да здравствует точное знание!» («Песня о себе») с интонациями, например, Т. Олдрича: «мы заурядности черты вдыхаем с догмами наук».
Конечно, отрицание, подчас эстетски-снобистское, достижений научно-технического прогресса, характерное для ряда идеологических направлений США и других стран в эпоху империализма, имело мало общего с реальными трудностями и кризисными явлениями в самой науке: с мировоззренческой перестройкой при переходе от классической физики к квантовой и к теории относительности, с эволюционной и генетической переориентацией биологии и т. п.
Однако сочетание трудностей роста самой науки, сомнений в отношении ее социального престижа и нараставшего давления на науку в целях ее капиталистически-милитаристского использования создало (на фоне еще не изжитого сциентистского оптимизма и прогрессизма XIX в. с его надеждами, что наука «сама по себе» устранит социальные трудности) к началу XX столетия своеобразную ситуацию в развитии естествознания, проявившуюся в социально-экономических условиях США, быть может, наиболее ярко по сравнению с другими капиталистическими странами.
Еще в последние десятилетия XIX в. объективный вклад ученых США в мировую науку не мог сопоставляться по своей значимости с достижениями европейских стран. Вспомним, что американских ученых в отличие от европейских не было ни среди деятелей раннего — до 1900-х годов — периода становления генетики, ни среди предшественников и первых пропагандистов открытого Д. И. Менделеевым периодического закона, ни (если не считать Гиббса) среди основателей современной теоретической физики, ни в ряде многих других важнейших научных движений той эпохи, породивших в конечном счете современное естествознание.
Однако начиная с 1910-х годов американская наука на своем новом этапе стала быстро приобретать интернациональный характер, и обращение к достижениям мировой науки наряду с использованием собственных ресурсов способствовало интенсификации научных исследований в США, в том числе и сравнительно отстававших прежде фундаментальных исследований.